№ 9-10/2005

протоиерей Николай Погребняк. Ветхозаветные прообразы Рождества Христова

Описание иконы Рождества Христова

Ветхозаветные прообразы Рождества Христова
Пророк Даниил в литургическом предании и иконографии

Отроки, вместе воспитанные в благочестии,
презрев нечестиво повеление,
не устрашились угрозы огнем,
но, стоя среди пламени, пели
благословен Ты, отцов Боже.

(Ирмос Рождественского канона, перевод)

Как часто в Священном Предании находишь ответы на те вопросы, которые ставит перед нами день сегодняшний! На Освященном Архиерейском Соборе 2004 г. Святейший Патриарх Алексий назвал приоритетной для Церкви задачу свидетельства. Как же должна сегодня Церковь воспитать своих чад, чтобы они могли свидетельствовать о спасении мира во Христе? Нет сомнения, что наиболее полно свидетельство представлено в подвиге святых – от свидетельствованных в вере (Евр. 11:39) праведниках Ветхого Завета до новомучеников ХХ столетия.

В нашей заметке пойдет речь о пророке Данииле и трех отроках вавилонских – Анании, Азарии и Мисаиле, которые, «законов держащееся Богоданных» (стихира на Господи, воззвах; здесь и далее приводятся тексты из службы Пророку Даниилу и святым трем отрокам, 17 декабря), по слову святителя Иоанна Златоуста, «чудом мученичества поразили всю вселенную». Напомним, что день памяти их Церковь установила 17 декабря – за неделю до Рождества Христова.

В стихире праздника, написанной в IX в. Анатолием, епископом Солунским, поется: «Духовно нас, вернии, собра днесь пророк

Даниил, с сим и трие отроцы, приведый нас на обхождение лета Господь, да сподобит ны достигнути и в Господский и честный день Рождества Христова» (на Господи, воззвах, Слава).

«Обхождение лета» (завершение года), преддверие явления в мир Богомладенца Христа, выстраивает перед нами лик свидетелей в вере, живших за столетия до Рождества Христова, но пророчески его показавших. Светилен праздника об этом говорит так: «Тайнонаучает, Всечистая, духом Божественным Даниил премудрейший, и прописуют верою Авраамстии трие отроцы Твое бессеменное Рождество. Сый бо Божеством неописанное Слово из Тебе плотию хотя описуется, Богородице, в Вифлееме раждаемь на спасение человеков».

Даниил, один из четырех великих пророков израильского народа, был уведен в плен еще в молодости, при первом взятии Иерусалима Навуходоносором (605 г. до РХ). Навуходоносор тогда же приказал выбрать из числа плененных иудеев самых достойных юношей, чтобы воспитать себе из них преданных слуг; в числе их и оказался Даниил со своими друзьями; ему при этом, сообразно с вавилонским обычаем, дано было другое имя – Валтасар (вавилонское Балатшузер – «охраняй его жизнь»).

В библейском повествовании у каждого из друзей Даниила парные имена: Анания (Седрах), еврейское hananya – милость Яхве, евр. sadrak – повеление Аку (возможно, происходит от имени бога Мардука – покровителя Вавилона); Мисаил (Мисах), еврейское misa‘el – кто как Бог, mesak – кто как Аку; Азария (Авденаго), ‘azarya – помощь Яхве, ‘abed nego, от аккадского abad-nabu – служитель, раб бога Набу. В повествовании вавилонские имена звучат либо из уст вавилонян – Асфеназа (Дан. 1:7), Навуходоносора (Дан. 1:19; 3:14, 26, 28, 29, 30), халдеев-доносчиков (Дан. 3:12), либо в контексте отношений с ними (Дан. 2:49; 3:13, 16, 19, 20, 22), в то время как в связи с Даниилом (от лица повествователя) они называются еврейскими именами (Дан. 1:11, 19; 2:17) [10]. В богослужебных текстах по имени называется (многократно) только во пророцех величайший Даниил, о его друзьях говорится как о трех отроках, имена их не называются: с ним да восхвалятся и трие отроцы (светилен).

В Вавилоне при главных храмах находились волхвы, которые постоянно, из обсерваторий, устроенных на вершинах пирамидальных храмов, вели наблюдения и давали царю отчет о том, что именно совершится в природе, политике или частной жизни, «мудрость» этих ученых халдеев была предметом особой гордости Вавилона. Этой-то мудрости начал учиться Даниил; успехи его были блистательны: он «в десять раз стал выше всех тайноведцев и волхвов, какие были во всем Вавилонском царстве» (Дан. 1:20). Подобно Иосифу, Даниил особенно выдвинулся при дворе тем, что оказался в состоянии объяснить страшный сон Навуходоносора. За это он сделан был главой вавилонских мудрецов и стал, как советник царя, играть первостепенную политическую роль как при во все царствование Навуходоносора, так и при его преемниках. При последнем вавилонском царе, своем соименнике Валтасаре, он, по-видимому, впал в немилость, но затем был вновь удостоен высоких почестей за то, что объяснил испуганному царю роковую надпись на стене, он стал одним из трех главных сатрапов (наместников провинции).

После покорения Вавилона персидским царем Киром Даниил пользовался уважением и вниманием заместителя Кира в Вавилоне, Дария Мидянина, который сделал его одним из своих ближайших советников. Это возбудило зависть в туземных князьях, которые добились даже того, что Даниил за неисполнение ими же придуманного царского указа был брошен в ров, в котором содержались львы. Чудесно спасенный от смерти Даниил провел остальные годы своей жизни в пророческом созерцании будущих судеб своего народа. Главной темой его богомыслия была идея Мессии как избавителя своего народа; он вычислял и время его пришествия на основании т. н. седмин. В течение этих седмин (70 x 7 = 490 лет) должно было состояться освобождение народа иудейского из плена, восстановление Иерусалима и храма и искупление мира «смертью Христа Владыки». Первое из этих событий совершилось еще при жизни Даниила: престарелый пророк скончался в самый год освободительного указа, данного Киром (563 г. до Р.Х.).

Но традиционная иконография пророка – изображение его юным, безбородым, облаченным в персидские одежды. Их составляют короткая туника, поверх нее плащ-лацерна, скрепленный на груди фибулой, штаны-анаксириды и фригийская шапочка. Древнейшие из таких изображений – мозаика в апсиде базилики Синайского монастыря VII в., миниатюра рукописи IX в., хранящейся в Парижской национальной библиотеке (Sacra Parallela – Paris, gr. 923), в мозаиках соборного храма монастыря Неа Мони на о. Хиос (XI в.), мозаика церкви Успения Богородицы в Дафни (рубеж XI-XII в.), фреска Софийского собора в Новгороде (1109 г.). В Третьяковской галерее хранится круглая каменная резная византийская иконка XII в. пророка Даниила. Наш иконописный подлинник XVII в. указывает: «пишется лицом млад, власы кудреват, на голове колпак» (пророческая «фригийская» шапочка). В Прологе о пророке Данииле говорится, что он «бяше же сухоняв видом, но зело красен благодатию Вышняго». Это – отголоски древних описаний облика пророка; одно из них (в «Житиях пророков» Псевдо-Дорофея), говорит, что «он был целомудрен, так что иудеи считали его евнухом. Людям он казался худым и изможденным, но был прекрасен, будучи наделенным благодатью свыше». Свидетельство о том, что Даниил был наделен нечеловеческой красотой, содержится в Синаксаре Великой церкви Константинополя, в котором празднование его памяти приходится также на 17 декабря [8].

На иконах, изображающих пророка Даниила «во рву львином», он предстает таким же юным.

Под его именем в составе Библии известна большая «Книга пророка Даниила». Написанная частично на еврейском, частично на арамейском языке, она относится к числу канонических книг Ветхого Завета, в масоретском еврейском тексте Библии помещена среди Писаний и состоит из 12 глав. В Септуагинте и Синодальном переводе Библии – среди пророческих книг, причем греческий перевод содержит три дополнения, которые признаются неканоническими (Песнь отроков в главе 3, сказания о Сусанне и Виле в гл. 13-14).

Книга Даниила-пророка состоит из двух разнохарактерных частей: главы 1-6 рассказывают историю Даниила и трех его друзей, Анании, Азарии и Мисаила, которые в третий год правления иудейского царя Иоакима отведены были в Вавилон и там среди всех искушений и опасностей сохранили верность Богу отцов. Главы 7-12 описывают откровения, бывшие Даниилу. На арамейском языке написан почти весь первый раздел, а также глава 7; остальное – на еврейском. Несмотря на несходство жанров и двуязычие книги, она обнаруживает единство духа и замысла, которые указывают на одного составителя [9].

Обратим особое внимание на рассказ книги пророка Даниила о трех отроках. В греческом тексте Библии и, соответственно, церковнославянском и русском Синодальном переводах в нем присутствуют два больших поэтических отрывка с предваряющими их прозаическими фразами заключением (Дан. 3:24-90). В некоторых греческих рукописях они имеют особые надписания: «молитва Азарии» (Prseuch Azariou) и «Песнь трех отроков» (UmnoV twn triwn paidwn) – например, в Туринской Псалтири, или «Песнь отцов наших» (UmnoV twn paterwn hmwn) – например, в Александрийском кодексе (рукопись Библии V в., хранящаяся в Британской библиотеке). Ориген, Афанасий Александрийский и Кирилл Иерусалимский считали эти фрагменты подлинными; блаженный Иероним включил их в своей перевод Библии (отметив, что в еврейском тексте их нет) [10].

Смысл и богословское содержание первой части книги пророка Даниила можно коротко свести к следующим двум мотивам: даже живя среди язычников, принуждаемые под страхом смерти к измене Богу, верные могут и должны свидетельствовать о Господе, храня Ему преданность, соблюдая Его Закон, отвращаясь от идолослужения. Тирания не властна над душами людей – у нее вообще нет будущего: царства мира сего неуклонно идут к упадку, вечным останется лишь Царство Божие [9].

История Даниила и трех вавилонских отроков свидетельствует о возможности жить и достигать успеха, находясь под властью язычников и сохраняя верность Господу; по мнению некоторых исследователей, это может служить указанием на среду, в которой был создан рассказ (верхние слои иудейского общества в эллинистической диаспоре); цель рассказа – примером стойкости вавилонских отроков избавить верных от страха смерти.

О спасении вавилонских отроков от огня верой упоминает перед смертью священник Маттафия, который завещал сыновьям своим возревновать о законе и помнить о делах отцов, называя в ряду прочих примеров крепкой веры Ананию, Азарию и Мисаила, которые верою спаслись от пламени, и Даниила, за свою невинность избавленного от челюстей львов (1 Мак. 2:59-60); у апостола Павла в Послании к евреям о них же читаем: верою …заграждали уста львов, угашали силу огня (Евр. 11:33-34).

Вынужденные жить среди язычников, четверо иудейских юношей – Даниил и его друзья – воспитывались при халдейском дворе, где царь Навуходоносор осыпал их милостями, готовя из них верных слуг, но они не отступили от завета отцов и не осквернялись «яствами со стола царского». Бог наградил их стойкость и даровал им мудрость (maskilim), а Даниилу еще и особое знание, способность толковать сны и видения. Царь видел во сне огромную статую: голова кумира была из золота, грудь и руки – из серебра, бедра – из меди, голени – из железа, а ступни – из глины. Оторвавшийся от горы камень сокрушил идола, сделался великою горою и наполнил всю землю (Дан. 2:35). Даниил истолковал царю этот сон: он означает постепенный упадок земных империй, на смену которых придет вечное царство Божие.

Далее в книге пророка Даниила (гл. 3-4) рассказывается о повелении царя соорудить на поле Деир (Дура – равнина на юго-востоке от Вавилона) золотого истукана. Навуходоносор задумал его торжественное открытие, на котором должны были присутствовать все царские чиновники. При звуках музыкальных инструментов все жители страны под страхом ввержения в раскаленную печь должны были поклониться золотому идолу (Дан. 3:1-11). Три отрока не исполнили царского повеления, открыто исповедали свою веру в Бога, отказавшись служить местным богам и поклониться золотому истукану. По приказанию царя они были связаны и брошены в печь, при этом от огня погибли исполнители казни (Дан. 3:12-23). Но они не погибли: ангел, «подобный сыну Божию», укротил огонь, а самого царя за гордыню Бог поразил на долгое время безумием. В итоге Навуходоносор раскаялся и прославил Царя Небесного. «Отроцы благочестивые в пещи» – излюбленный иконографический сюжет, известный уже в VII в. (Синай, монастырь святой Екатерины). Ранние изображения в точности соответствуют библейскому тексту, где Навуходоносор восклицает: вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию (Дан. 3:92).

Поздняя иконография дает более подробную картину; приведем отрывок из иконописного подлинника: «Трие отроцы, Ананий, Азарий и Мисаил, все три млади, стоят в пещи разжженней, посреди их Ангел Господень; с правой стороны отрок, риза празелень, испод лазорь; с левой стороны отрок, риза лазорь, испод бакан; среди их отрок, риза киноварная, испод празелень; препоясаны ширинками, на главах колпаки по-еврейски, заломы белы; Ангел посреди их, за ними стоит, отроков повыше, руки приложил на отрочат.

Халдеи лежат опалени огнем от пещи, ризы на них халдейския; инии закрываются руками, инии ризами от огня, зрят на Ангела; с левой стороны пещи сидит царь Навуходоносор на престоле высоком, под ногами подножие из четырех ступеней. Царь подобием рус, брада невелика, риза царская, верхняя багряная, исподняя зеленая, руки простерты держит ко Ангелу. Между пещею и царем стоят мучители, на главах шлемы, во бронях, в воинских ризах, по-халдейски ногавицы лазоревые. Промежду пещею и царем стоит тело златое на столбе высоко, аки болван, в руке копие, а в левой щит. Огонь позже мучителей и до тела дойде.

Даниил пророк бяше от колена Иудова, царска рода, млад сый, пленен бысть в Халдейскую землю, и пророчествова лет 70. Предвари же Рождество Христово лет 460. Трие же отроцы бяху от града Иерусалима, рода царска, дети Иехониины, внучата же Иосиины, и пленены бяше купно с Даниилом от Навуходоносора поклонитися телу златому, и не покоришася, ввержени быша в пещь горящую, и невреждени быша. По сем Даниил со отроки доспе в старость глубоку, и от Антика царя усечении быша. При Новуходоносоре царе возложении быша им имена: Даниилу Валтасар, Анании Седрах, Мисаилу Мисах, Азарии же Авденаго».

…Валтасар, сын Навуходоносора, пирует в своем дворце и внезапно видит на стене загадочные слова, начертанные невидимой рукой. Даниил толкует их в том смысле, что царство Валтасара, который оскорблял Бога (он пил вино из священных сосудов Иерусалимского Храма), обречено. В ту же ночь Валтасара убивают, и власть переходит к Дарию Мидянину. Дарий также покушается на веру тех, кто предан Господу. Он запрещает в течение 13 дней обращаться с просьбой к кому бы то ни было, кроме царя. Но Даниил не оставляет ежедневной молитвы. В наказание его бросают в ров, где содержались львы. Звери не трогают героя, и Дарий вынужден признать величие «Бога Данилова». Таково содержание первой части книги.

Вторая часть книги написана в основном от лица самого Даниила и содержит ветхозаветную философию истории. Из морской бездны (символизирующей силы тьмы) выходят четыре чудовища. Вид их противоестественный; они бросают вызов правде Божией. Эти чудовища – четыре мировые державы (Вавилонская, Мидийская, Персидская и Греческая). У четвертого зверя вырастает рог с «устами, говорящими высокомерно». Это царь-богохульник и гонитель Антиох Епифан. Даниил созерцает престол «Ветхого денми» (Бога) и суд Его над четырьмя империями.

Число «четыре» с древности имело символическое значение и указывало на всемирность события или явления; напомним слова молитвы на освящение воды Святых Богоявлений: «Ты от четырех стихий тварь сочинивый, четырьми времены круг лета венчал еси…»

Во многих языческих мифах мы находим четыре поколения богов; Гесиод, греческий писатель VIII в. до Р.Х., говорил о четырех веках постепенного упадка человечества. Принимая этот образ четырехфазной истории, Даниил, однако, чужд языческого пессимизма; он лишь показывает, что по мере приближения Царства Божьего зло в мире возрастает. Но злым силам не вечно бушевать на земле. Пророку открыто, что конец их предопределен:

Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится. Вострепетал дух мой во мне, Данииле, в теле моем, и видения головы моей смутили меня (Дан. 7:13-14).

Человеческий облик Владыки вечного Царства противопоставлен звериному и уродливому облику царств мира сего. Словосочетание «Сын Человеческий» (арамейское Бар-Энаш) означает человека вообще, но в видении Даниила Он – больше чем человек; подобно Богу, Он шествует «с облаками небесными» (образ теофании, богоявления). Он есть и Мессия, и одновременно «народ святых Всевышнего» (Дан. 7:27), т. е. Церковь. В этом откровении уже предвосхищено учение апостола Павла о Теле Христовом.

Мрачная картина рождения, борьбы и упадка земных царств сменяется благовестием о Царстве Божьем и Воскресении: И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде – как звезды, вовеки, навсегда (Дан. 12:2-3). Благовестие о воскресении из мертвых – уникальное явление для Ветхого Завета, до пророка Даниила о воскресении не знавшего.

Вся книга пророка Даниила пронизана надеждой и верой в победу добра. Скорбные недоумения пророка, который живет в годы тяжких бедствий, разрешаются в несокрушимой надежде. Она торжествует в сердцах верных подобно тому, как герои первой части книги торжествовали, несмотря на угрозы гонителей.

В книге Даниила пророка сосредоточены самые высокие чаяния Ветхого Завета. Поэтому мы находим частые ссылки на нее в Новом Завете. Господь Иисус Христос именует Себя Сыном Человеческим, Он описывает разрушение Иерусалима и конечные судьбы мира языком этой книги. Исследователи относят время написания книги пророка Даниила к II в. до Р.Х., а не ко времени жизни самого пророка (VI в. до Р.Х.). Но это и не важно: смысл и духовное провозвестие Слова Божьего не могут зависеть от проблем хронологии древних царей или датировки книги [9].

В древней Церкви Даниил и три отрока почитались как мученики. Известны проповеди IV-V вв., приписываемые святителю Иоанну Златоусту [6], а также свт. Кирилла Александрийского в день их памяти. Подвиг трех отроков послужил для многих святых отцов основанием для глубоких богословских размышлений.

В византийской традиции, по крайней мере, уже c V-VI вв. празднование в честь пророка Даниила и трех вавилонских отроков было связано с предрождественским циклом, поскольку чудесное спасение отроков понималось как прообраз Воплощения Сына Божия от Приснодевы Марии. Первоначально воспоминание вавилонских отроков совершалось в воскресенье (или за два воскресенья) перед Рождеством Христовым. Только в послеиконоборческую эпоху память вавилонских отроков была закреплена за 17 декабря [13], но встречаются и другие даты, например 19 декабря (в греч. рукописи Синайского монастыря св. Екатерины).

В других литургических традициях (латинской, коптской, грузинской) памяти пророка Даниила и трех отроков приходятся на 24 апреля, 4 мая, 25 августа, 28 ноября, 11 декабря, 16 декабря, иногда разделены и не связаны с Рождеством Христовым [13]. В настоящее время память трех отроков в православной Церкви совершается дважды: 17 декабря и (неявно) в неделю святых Праотец (за два воскресенья до Рождества Христова).

В кратком житии вавилонских отроков в Синаксаре Константинопольской Церкви сообщается, что отроки воскресли вместе с Христом, но со временем умерли. Архаичная терминология, использованная в этом тексте (праздник Рождества Христова назван «эпифанией»), может свидетельствовать о большой древности празднования в честь отроков. При императоре Льве I (457-474) состоялось перенесение мощей из Вавилонии в Константинополь. По древнему преданию, гробницы пророка Даниила и вавилонских отроков находятся в Киркуке (Ирак) [10].

Почитание пророка Даниила играло важную роль в жизни Константинополя; рака с мощами пророка, перенесена сюда из Иерусалима, где находилась в крипте церкви св. Романа. В 1200 г. эту святыню посетил русский паломник Добрыня Ядрейкович, будущий новгородский архиепископ Антоний. Описание ее дал другой русский паломник – Стефан Новгородец, побывавший здесь в середине XIV в. и, между прочим, упомянувший о паломнических евлогиях – образках типа «печатей» с изображением пророка Даниила [8].

Древнейшим византийским гимнографическим текстом, посвященным вавилонским отрокам, является написанный преподобным Романом Сладкопевцем кондак 6-го гласа, состоящий из 30 икосов с припевом «Ускори, Щедрый» (Tacunon o oiktirmon). Кондак предназначался для службы в воскресенье пред Рождеством Христовым. От него в современной минейной службе сохранился только 1-й проимий (кондак по 6-й песни канона – Ceirografon eicona). Скорее всего, перу Романа этот проимий не принадлежит, поскольку следом за ним идет второй проимий, т. е., как и в случае с Акафистом Пресвятой Богородице, имеет место позднее добавление [10].

Память трех отроков 17 декабря в ранних рукописях Типикона Великой церкви IX-X вв. не имеет особых указаний, поскольку их последование пелось в Неделю святых отцов (воскресенье перед Рождеством Христовым); более поздние рукописи указывают тропарь «Megaga» («Велия веры исправления») и службу на литургии. В студийских и иерусалимских Типиконах под 17 декабря приводится соединение последований отроков и пророка Даниила, устав службы сходен по различным Типиконам: на утрени поется Бог Господь с общим тропарем трех отроков и пророка Даниила; ввиду приближения Рождества Христова на службе поется стихира Рождества; в остальном служба как в прочие дни Рождественского поста [10].

Приведем (без сохранения орфографии подлинника) указания Студийско-Алексиевского Типикона XI в. [11]: «Месяца декабря 17. Святого пророка Даниила и святых 3 отроков. На вечерни уставляют стихов 6 и поют стихиры 3 пророку, глас 4, подобен «Яко добля». И ины три стихиры 3 отрок, того же гласа, подобен: «Даст знамение». На Слава, и ныне: самогласен предпразднству Христова Рождества, того же гласа. Исаия ликуй. Прокимен. На стиховне стихира Октоиха и святых отроков, глас 2 «Доме Ефрантов» едину, на Слава: пророку, глас 6, самогласен: «Даниил, муж желаний». Тропарь, глас 2: «Велия веры исправления, во источнице пламенне, яко в воде покойнее, святи отроцы радовахуся, и пророк Даниил львом пастух, яко овцам, являшеся. Тех молитвами, Христе Боже, помилуй нас». То ж на Бог Господь. На утрени по пении двою кафизм чтется воспоминание пророку Даниилу и поют канон Октоиха и пророку, глас 8: «Песнь возслем, людие», его же стихи по двоице поются, и стих отроком, того же гласа: «Воду прошед яко сушу». Седален Октоиха. По 6 (песни) кондак, глас 2: «Рукописанного света». На стиховне стихиры в Октоихе две, и пророку другие две, подобен: «Яко добля», яже суть пета на Господи, воззвах, четвертый и пятый стихи… На Литургии прокимен: «Ты еси иерей», стих: «Рече Господь Господеви моему». Апостол: «Братие, не дети бывайте умы» (1 Кор. 14:25). Аллилуия: «Моисей и Аарон во иереях Его». Евангелие от Луки: «Во время оно дивляхуся народы о словесах благодати, исходящих (Лк. 4:22-30). Киноник «В память вечную» [11].

В московских печатных Типиконах XVII в. (и в современном) служба обозначена как шестеричная. В современной греческой Минее 17 декабря приведено еще одно последование – святителя Дионисия Нового, архиепископа Эгинского; все три последования – вавилонским отрокам, пророку Даниилу и святителя Дионисия – соединены; служба – с паремиями, литией на вечерне, Евангелием на утрене и великим славословием [10].

В гимнографических текстах образ вавилонских отроков толкуется как указание на подвиг веры: «Не послужиша твари богомудрии» – ирмос 7 песни канона на Благовещение Пресвятой Богородицы; на тайну Боговоплощения: «Чуда преестественнаго росодательная изобрази пещь образ» – ирмос 8-й песни канона на Рождество Христово; на Личность Богоматери: «В пещи отрочестей» – ирмос 8-й песни 1-го канона на Рождество Пресвятой Богородицы; как прообраз Пресвятой Троицы: «Трие отроцы в пещи Троицу прообразивше» – ирмос 7-й песни 1-го канона понедельника 3-го гласа [10].

Обратим внимание еще на одну сторону использования текстов книги пророка Даниила, – ее трудно переоценить: это две Библейские песни, или пророческие песни (греч. wdai, лат. сantica), вошедшие в богослужебную практику. Они используются наравне с псалмами и обычно рассматриваются как дополнение к Псалтири.

Древнейшие свидетельства об использовании библейских песен в богослужении относятся к IV-V вв. Уже святитель Афанасий Александрийский († 373) упоминает пение на Пасху песней Моисея из Исхода и вавилонских отроков (Дан. 3). Эти же песни приводятся и в описании Пасхальной службы в памятниках древнего иерусалимского богослужения. В конце IV – начале V в. Библейские песни являются неотъемлемой составляющей служб суточного круга. Святитель Василий Великий писал, что утренняя служба включает в себя «гимны и песни» (umnoiV kai wdaiV). К началу V в., по свидетельству Руфина Аквилейского, гимн трех вавилонских отроков повсеместно считался праздничной песнью. У Златоуста есть упоминание об этой песне, которую поет «вся вселенная» [16].

В византийских рукописях собрание библейских песен неизменно предстает как дополнение к Псалтири. По древней Константинопольской практике Псалтирь была разбита на 76 антифонов и 12 библейских песен, и в их числе песнь вавилонских отроков, которая пелась ежедневно. В Иерусалимской традиции к VII в. число библейских песен было сокращено до 9. С введением в богослужебную практику канона, представлявшего сложную систему ирмосов и тропарей, библейские песни стали служить основой для построения песен канона. У преподобного Андрея Критского (VII-VIII вв.) ирмосы канонов буквально повторяют стихи библейских песен. В составе канонов на текстах книги пророка Даниила – Песни трех отроков – строятся песни седьмая: «Благословен еси Господи, Боже отец наших» (Дан. 3:1-7) и восьмая: «Благословите вся дела Господня Господа» (Дан. 3:57-72).

В современной богослужебной практике библейские песни употребляются еще в качестве прокимнов. Прокимен из песни вавилонских отроков («Песнь отцев») поется в 1-ю неделю Великого поста (Торжество Православия, воспоминание победы над иконоборцами и память святых пророков), в 7-ю неделю по Пасхе (память отцов 1-го Вселенского Собора), в неделю после 11 октября (память отцов 7-го Вселенского Собора), в неделю после 16 июля (память отцов первых шести Вселенских Соборов), в недели праотцев и отцев перед Рождеством Христовым [16]. В иконографии встречаются и другие сюжеты, связанные с пророком Даниилом и указывающие на его чудесные видения, описанные во второй части книги.

В росписях Софийского собора в Новгороде (конец XI-начало XII в.) в барабане главы есть огромная (около 3,9 м. высотой) фреска, изображающая пророка Даниила. Он – юный, безбородый, в характерной шапочке (это очень устойчивый элемент иконографии пророка), в левой руке держит перед собой развернутый свиток. Даниил одет в короткую тунику с рукавами, сверху пурпуровый плащ, украшенный орбикулами – знаками высокого социального положения, приближенности к царю, а по краям – жемчужная обнизь и драгоценные камни; полы плаща скреплены круглой фибулой, а синие штаны расшиты звездчатым орнаментом; на ногах его высокие сапоги; надпись по сторонам нимба: ПРОФИТ ДАНИИЛ [8]. Надпись на свитке гласит: Аз Даниил видех дондеже престол и поставишася и ветхъ дньмъ седее престол его огньнъ колеса его огнь поляй (Дан. 7:9). Аналогичный текст имеется на мозаике Мартораны в Палермо (ок. 1146 г.), в монастыре св. Неофита на Кипре (ок. 1183 г.). Другой текст: «Некто похожий на человека коснулся уст моих» (Дан. 10: 16) – в мозаике Монреале, Сицилия (после 1183 г.) [8]. Приведенный в свитке текст из пророческого видения в богослужении в качестве паремийного чтения не используется. Такие тексты вводились в изображение Страшного Суда, где наряду с картиной Судилища изображался и Ветхий Деньми. Изображения «Видения пророка Даниила» известны в росписях церкви Апостолов в Пече середины XIII в. и собора псковского Снетогорского монастыря 1313 г. [8].

Обратим внимание еще на одну надпись, встречающуюся на свитке пророка Даниила (приводится по иконописному подлиннику): «Аз Тя призвах, Дево чистая, Гору, от Неяже отторжеся камень без рук человеческих, и порази тело златое, и камень бысть в круг велий». С этим пророчеством связана иконография Богоматери Гора Нерукосечная.

В заключение хотелось бы обратить внимание на то, что в святоотеческих творениях отмечается не только высокий подвиг веры пророка Даниила и его друзей, не только мессианское прообразовательное значение их подвига, но и то воспитание в благочестии («отроцы, благочестию совоспитани»), которое, по словам святителя Амвросия Медиоланского, смягчать нравы варваров и укрощать львов, хранить умеренность и воздержанность духа и тела, когда, даже будучи почтеным особой близостью к царю, он не стал искать золота и оказанной ему чести не предпочел вере. Он скорее желал подвергнуться опасности за закон Божий, чем изменить ему ради людского благорасположения [1]. Cкажем, что не только прообразовательное, но и практическое воспитательное значение имеют для нас высокие примеры Ветхого Завета, предлагаемые Церковью в преддверии Рождества Христова.

Протоиерей Николай Погребняк

    Источники и литература:
  1. Амвросий, епископ Медиоланский, св. Об обязанностях священнослужителей. Казань, 1908.
  2. Антонова В.И., Мнева Н.Е. Каталог древнерусской живописи XI – начала XVIII вв. (Гос. Третьяковская галерея). Т. 1-2. М., 1963.
  3. Евсеев И.Е. Толкования на книгу пророка Даниила в древнеславянской и старинной русской литературе//Древности. Труды Славянской комиссии МАО. М.,1902.
  4. Евсеев И.Е. Книга пророка Даниила в древнеславянском переводе. М., 1905.
  5. Ефрем Сирин, св. Толкование на книгу пророка Даниила. – Творения, т.5. Сергиев Посад, 1912.
  6. Иоанн Златоуст, св. Толкование на книгу пророка Даниила. – Творения. Т. 6, кн. 2. СПб., 1900.
  7. Ипполит, сщмч., епископ Римский. Творения, т.1. Толкование на книгу пророка Даниила. Казань, 1898.
  8. Лившиц Л.И., Сарабьянов В.Д., Царевская Т.Ю. Монументальная живопись Великого Новгорода. Конец XI – первая четверть XII века. СПб., 2004.
  9. Мень Александр, прот. Библиологический словарь. Т. 1. М., 2002.
  10. Никитин А.И., Ткаченко А.А., Лукашевич А.А. Вавилонские отроки. – Православная энциклопедия. Т. VI. М., 2003.
  11. Пентковский А.М. Типикон Патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М., 2001.
  12. Песоцкий С. Святой пророк Даниил, его время, жизнь и деятельность. Киев, 1897.
  13. Сергий (Спасский), архиепископ. Полный месяцеслов Востока. Т. 1-2. Владимир, 1901.
  14. Смирнов А.В. Мессианские ожидания и верования иудеев около времени Рождества Христова (от Маккавейских войн до разрушения Иерусалима римлянами). Казань, 1899.
  15. Тертуллиан. Избранные сочинения. М., 1994.
  16. Ткаченко А.А., Желтов М.С. Библейские песни. – Православная энциклопедия. Т.V. М., 2002.
  17. Феодорит Кирский, блаженный. Изъяснение псалмов. М., 2004.
  18. Юнгеров П.А. Книга пророка Даниила в русском переводе с греческого текста, с введением и примечаниями. Казань, 1912.
  19. Юнгеров П.А. Частное историко-критическое введение в Священные Ветхозаветные книги. Вып. 2. Пророческие и неканонические книги. Казань, 1907.

(Вернуться к началу)

Описание иконы Рождества Христова

Икона Рождества Христова из Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль», вторая половина XVII в. Основная часть композиции – собственно сюжет Рождества Христова, источником иконографии которого является Евангелие (Мф. 2; Лк. 2). Она соединена со сценами Поклонения волхвов и Бегства в Египет, которые находятся в нижней части иконы. Источниками для иконографии не встречающихся в Евангелии сюжетов послужили так называемое Протоевангелие Иакова и богослужебные тексты. В центральной части иконы – Вифлеемская пещера, в которой представлена Богоматерь, сидящая перед яслями со спеленутым Богомладенцем. Правее изображены заглядывающие в пещеру осел и вол: Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет (Ис. 1:3). Рядом с животными – вслушивающийся в ангельское пение пастух. Выше, над пастухом – два ангела; один из них наклонился к пастырю и возвещает радость велию, другой воспевает славословие Богу. Еще один летящий ангел – прямо над вертепом; он держит в руках Вифлеемскую звезду.

Правее, в верхней части иконы – скачущие за Вифлеемской звездой волхвы. Ниже, возле пещеры, изображены сидящий в задумчивой позе праведный Иосиф и стоящий перед ним человек, в котором некоторые толкования усматривают искусителя, пытающегося вселить сомнения в чудесном рождении Богомладенца Христа. Другие видят в этом старце пастыря, напоминающего Иосифу пророчество Исайи о жезле из корня Иессеева; последнее представляется более вероятным – старец придерживает рукой ветвь: И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его (Ис. 11:1).

С другой стороны пещеры – сцена омовения Младенца Христа, основанная на апокрифе. Спаситель изображен на руках у повитухи Саломии, которая усомнилась в непорочности Приснодевы и была за это наказана: рука ее засохла. Глубокое раскаяние и молитва Богородицы совершают чудо – Саломия исцеляется от недуга.

Слева в нижней части композиции представлено Поклонение волхвов (Мф. 2:11), а справа – Бегство в Египет (Мф. 2:13-14). Богородица с Младенцем едут на ослике, впереди идет Иосиф, а сзади – отрок Иаков, брат Божий (сын праведного Иосифа). Процессия с Богомладенцем приблизилась к городским воротам, над которыми в нише – египетский идол, падающий при приближении Спасителя: идоли бо его, Спасе, не терпяще Твоея крепости, падоша (Акафист Пресвятой Богородице, икос 6).

(Вернуться к началу)