№ 3/2004

прот. Николай Погребняк
Заметки об уставных чтениях и иконографии Святой Пасхи.

В сей день светозарный и великий ангельский лик
исполнился радости, воспевая победную песнь.
В сей день и я,
разрешив уста от молчания, вознес громкий глас,
и вот стал я гуслями, чтобы славословить Тебя...

Святитель Григорий Богослов

В светлом и радостном богослужении Святой Пасхи есть моменты, когда к свету идяху веселыми ногами, мы все же невольно "замедляем шаг". Это - уставные чтения, те святоотеческие творения, которые включались, согласно предписанию церковного Устава, в ткань богослужения.

В современной богослужебной практике за Пасхальной службой звучит лишь одно чтение: Иже во святых отца нашего Иоанна архиепископа Константинопольского, Златоустаго слово огласительное во святый и светоносный день преславного и спасительного Христа Бога нашего Воскресения. Между тем, Типикон указывает, что по 3-й песни канона, после ипакои, должно следовать "чтение в Григории Богослове, егоже начало: На стражи моей стану..." Пространное слово святителя звучало примерно в течение часа; по-видимому, слышали его сидя, погасив на это время свечи: "по чтении же, паки вжигают свещи братия". По 6-й песни, после кондака и икоса, следовало еще одно чтение; с XIV в. оно было заменено достаточно компактным синаксарем, о чем также имеется указание в Типиконе: "чтем синаксарий; таже глаголем: Воскресение Христово видевшее [19].

Даже из приведенных коротких указаний Типикона ясно, насколько динамичнее стало в наше время Пасхальное богослужение. О том, что в древности пасхальная служба была гораздо продолжительней свидетельствует и такое указание старинного Устава: "Таж начинание канона бывает. Поют ирмосы и стихи по четырежды; уставляют на койждо песни по 10-ти стихов, на 4 же и 7 по двадесят стихов..." [14].

Из двух основных богослужебных уставов, принятых Константинопольской Церковью, Русская Церковь изначально приняла и использовала в основном Студийский. Начиная с середины одиннадцатого века, на Руси он употреблялся в редакции Константинопольского Патриарха Алексия Студита. До наших дней этот Устав дошел лишь в древнерусском переводе. Последующие изменения богослужебной практики на Руси - постепенная замена Студийского Устава Иерусалимским, его приспособление к особенностям нашего богослужения, и наконец первые печатные издания Типикона, - на указаниях относительно уставных чтений Пасхи практически не отразились. Очевидно, что содержание включенных в богослужебные последования чтений из Священного Писания и Предания перекликалась и с программой храмовой росписи византийских, балканских, а затем и древнерусских храмов, расписанных византийскими художниками.

Студийско-Алексиевский Устав был составлен во второй четверти XI в. для монастыря Успения Пресвятой Богородицы, основанного Патриархом в пригороде столицы. К сожалению, сегодня нет возможности восстановить программу храмовой росписи монастыря - это был закат Македонской династии, правление императрицы Зои, - "время скудное идеями и неприглядное", по выражению известного историка Византии Ф.И.Успенского. Но ведь после преодоления иконоборчества, за два столетия (с середины IX до середины XI вв.) правления Македонской династии в византийском искусстве был выработан тот стиль, который историки искусства называют классическим. Рубеж X-XI вв. дал иконы и книжные миниатюры, мозаики и фрески, исполненные высочайшей духовности, а большая часть памятников монументальной живописи этой эпохи датируются именно первой половиной XI в. [11]. Именно этим церковным искусством восторгались посланные равноапостольным князем Владимиром послы ("Мы не знали - на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища, и красоты такой; и не знаем, как и рассказать об этом..."), именно это искусство пришло из Византии на Русь после ее крещения.

"Открытость" художественной культуры Византии для восприятия принявшими христианскую веру народами базировалась на корпусе святоотеческих творений, который сформировал как художественную практику, так и теоретическое осмысление этой удивительно целостной и прекрасной культуры. Творения святых отцев Восточной Церкви легли в основу того, что видел приходящий в византийские храмы человек, того, что слышал он за богослужением, и того, в какой удивительной гармонии находились литургический и изобразительный компоненты византийской духовной культуры. Считается, что своей высшей ступени развития эстетическое сознание византийцев достигло к Х-ХII вв. [3].

К этому времени относится и оформление того, что протоиерей Александр Шмеман назвал "византийским синтезом" литургической традиции, - разнообразных чинопоследований православного богослужения, которые изложены в литургических книгах, содержащих службы годового круга (Минеях, Триоди, Октоихе). Их дополняют сборники святоотеческих творений - гомилий на минейные и триодные праздники годового круга. Частично указания относительно распорядка этих чтений вошли в Типикон.

К XII в. Студийский Устав был распространен широко: его можно было встретить на Афоне и на Руси, в Грузии и Южной Италии. К этому времени постепенно сформировались византийские чинопоследования Страстной седмицы и Пасхи: это был своего рода синтез элементов Уставов Иерусалимского и Великой церкви [16].

Обращает на себя внимание то, что в числе любимых авторов в круге чтения Византии эпохи Македонской династии - святители Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Сборник гомилий святителя Григория - древнейшая лицевая рукопись этого времени, созданная в 880-883 гг., - хранится в парижской Национальной библиотеке; у нас в РГАДА также хранится древняя византийская, первой половины XI в., рукопись поучений святителя (ф.1607, N№1). Рубежом IХ-Х вв. датируется иллюстрированный сборник Слов святителя Иоанна Златоуста в Национальной библиотеке в Афинах. Эту любовь в творениям Вселенских учителей, - в особенности Златоуста, - также была унаследована юной Русской Церковью. Название "Златоуста" носило весьма значительное количество древнерусских рукописных сборников. В сборники типа "Златоуста", как правило, включались не только слова самого святителя Иоанна Златоуста, и другие святоотеческие творения: Василия Великого, Григория Богослова, Епифания Кипрского, Ефрема Сирина - всего насчитывается более двадцати авторов [17].

Мы приводили выше указания современного Типикона об уставных чтениях Пасхи. Приведем соответствующие указания и из более древних источников. Упомянутый древнерусский перевод Студийско-Алексиевского Устава был введен в употребление преподобным Феодосием Печерским. "Повесть временных лет" под 1051 г. (когда описывает начало монашества на Руси) сообщает следующее: ставший игуменом Киевского Печерского монастыря Феодосий "нача искати правила чернечьскаго, и обретеся тогда Михаил, чернец монастыря Студийскаго, иже бе пришел из Грек с митрополитом Георгием, и нача у него искати устава чернец студийских. И обрет у него, и списа, и устави в монастыри своем, как пети пения монастырская и поклон како держати, и чтения почитати, и стояние в церкви, и весь ряд церковный, на трапезе седание, и что ясти в кыя дни, все с уставлением. Феодосии все то приобрет и предасть монастырю своему. От него же монастыря прияша вси монастыре устав по всем монастырем..." Исследователи считают, что Студийский Устав был введен преподобным Феодосием примерно двумя десятилетиями позднее, но для нас сейчас важно, что принятые уже в XI в. церковные уставы в отношении Пасхального последования не имели принципиальных разногласий, а указания об уставных чтениях перешли позднее и в печатные издания Типикона.

Обратимся к нашим древнейшим, XI-XII вв., рукописям Студийско-Алексиевского Устава - их всего известно шесть. В указаниях "О Святей и велицей Недели" читаем:

"По третьей же песни поется ипакои глас 4-й Варивше утро яже о Марии... по речении Слава: поется тогож гласа тропарь воскресен Светлую Воскресения, по сем чтется слово Богословца Григория..." В рукописи нет указаний относительно чтения Синаксаря: синаксарные чтения Триоди составлены Никифором Каллистом значительно позднее, в XIV в. [Филарет]. Отметим, что синаксарные чтения к праздникам минейного круга появились гораздо раньше: древнейший из известных синаксарей (он хранится в Ватиканской библиотеке) составлен на рубеже Х-ХI вв. при византийском императоре Василии II Болгаробойце. В Уставе же Патриарха Алексия Студита на Пасху синаксаря еще нет: "По 6-й же песни поется кондак глас 8 Аще и во гроб сниде. Стояще братия до скончания перваго икоса, по сем Воскресение Христово видевше 3-жды..." Очевидно, еще до составления триодных синаксарей по 6-й песни было положено чтение из Пролога. В позднем монастырском обиходнике (середины XVII в.) указывается: "По 6-й песни Пролог с синаксарем, а чтут на оба крылоса" [9].

По исполнении Пасхальных стихир указано (как и во всех позднейших Триодях) целование братии: "Абие Христос воскресе еже поют и до скончания целования". Далее описан чин целования братии, а "по целовании же стоящи всей братии, чтется слово от игумена Златоустца на Святую Пасху, емуже начало: Иже кто благочестив и христолюбив..." [14]. Интересно замечание обиходника о том, как проходило это чтение: "По целовании идут в олтарь, таже архимандрит станет царских дверей на порозе и чтет поучение Златоустаго, а братия вся приступят к царским дверем и слушают" [9].

Указания Типикона на уставные Пасхальные чтения не означало, конечно, что все они будут включены в состав книги, содержащей последование Пасхи: в состав Триоди входили Слово огласительное и, позднее, синаксарь. Уставные чтения на Руси, как это было принято и в Византии, входили в состав самостоятельных четьих сборников. Ранние древнерусские четьи сборники относятся уже к XI в. Обычай предлагать слушателям чтения из творений известных церковных писателей в Церкви известен с древнейших времен; такие чтения группировались в систематические сборники [13].

Позднее в Стоглаве задача такого рода сборников определялась следующим образом: они относились к числу божественных книг, которые во вся дни заутрени, и воскресни и праздничныя, и дневныя пели бы по Уставу... на поучение и на просвещение, и на истинное покаяние, и на добрые дела...

Похожим по составу на "Златоуст" типом сборников поучений являются Торжественники, - в частности, триодный (сборник поучений периода Триоди - от Недели мытаря и фарисея до Недели всех святых); разновидность триодного торжественника - Пятидесятный, заключающий чтения от Недели вербной до Недели всех святых. По составу Триодный торжественник сближается с другими триодными сборниками уставных чтений - Рай и Соборник. Название Соборника получил первый русский печатный календарный сборник уставных чтений, изданный в Москве в 1647 г.: "Книга, глаголемая Соборник, юже воистину нарицают Рай, от нея же обымающе плоды духовныя" [18].

Четьи сборники "Златоуст" и торжественник, имевшие относительно устойчивый состав и традиционное ядро гомилий, имели при этом множество вариантов. Наличие "добавочных" статей в отдельных списках исключительно велико: так, насчитывается 110 различных вариантов слов на Пасху [Илл.].

Наиболее распространенный вариант Слова огласительного Иоанна Златоуста на Пасху имеет следующее начало: Иже кто благочестив, и говеин, и смирен, и христолюбец, придите и насладитеся доброго сего праздника. Аще кто раб благоволен, да внидет в радость Господа своего... Но вместе с этим мы встретим и такие варианты начала: Иже кто боголюбив и христолюбив, придите насладитеся праздника сего. Елико раби блазии, вернии, да внидут радующеся в радость Господа своего...

Аще кто благоверен и христолюбив, да насладится доброго нынешнего торжества. Аще кто от раб благонравных, да внидет в радость Господа своего, радуяся...

Аще кто благочестив и благолюбив, да насладится добраго торжества. Аще кто раб благоразумен есть, да внидет, радуяся, в радость Господа своего...

Встречаются и иные варианты, в которых, с одной стороны, налицо несомненное тождество композиции и содержания, с другой - регулярные лексические отличия на протяжении всего текста. Это может быть результатом либо редакторской работы при переводе и переписке, либо независимо возникшие переводы одного и того же греческого текста, либо переводы вариантов, существовавших уже в византийской традиции, либо другие слова тех же авторов [17]. К примеру, в сборниках "Златоуст" как годового круга, так и Цветной Триоди, содержатся поучения Иоанна Златоуста на Воскресение Христово: "Воста Господь наш Иисус Христос в третий день…", к которому часто добавлено "Радуйтеся о Господе всегда, возлюбленная братия…" [18].

В Стоглаве упоминаются следующие сборники Уставных чтений: "Евангелие Толковое и Златоуст, и Жития святых и Пролог…" В XVI в. большинство четьих сборников было включено святителем Макарием в состав Великих Миней Четий. Макариевские минеи большинство исследователей считает своего рода энциклопедией русского средневековья. В Великих Минеях все книги четьи собраны: святое Евангелие, четыре евангелисты толковыя и святый Апостол, и вся святыя апостольския послания и деяния с толкованиями... и Златоустовы книги, Златоструй и Маргарит, и великий Златоуст, и великий Василий и Григорий Богослов... Уставные чтения вошли в Великие Минеи как в составе четьих сборников, так и под числом (причем не обязательно в день памяти автора того или иного слова). Пасхе в Великих Минеях посвящено 8 разных святоотеческих слов. Под 2 мая (день памяти святителя Афанасия Великого, архиепископа Александрийского) включено под его именем Послание о празднике Пасхи: Вчера, братие, о нароце Пасхи нечто глаголахом... - в собрании творений святителя Иоанна Златоуста это слово включено под названием 7-го Слова на Пасху: Вчера, братие, мы сказали кое-что относительно предопределенного дня Святой Пасхи... - [8]. Под 11 февраля включены Поучение Златоуста на утрени на Святую Пасху и Деяние Святыя Троица, чтение на Святую Пасху. 31 июля в составе сборника "Златая цепь" среди других слов святителя Григория Богослова помещено и слово на Пасху: Се убо восхотев хитрец показати слово... Под 25 января, в день преставления святителя Григория Богослова, архиепископа Константинопольского, помещен сборник слов святителя Григория Богослова; в их числе "Слово на Пасху и на опождение". В русском переводе это слово носит название "На Пасху и о своем промедлении": Воскресения день и начало десно, и просветимся торжеством... (Воскресения день - благоприятное начало. Просветимся торжеством и обнимем друг друга. Скажем: братья, и ненавидящим нас - Ис. 66:5). Здесь же и упомянутое в Типиконе слово: "На страже своей стану, рече чудный Аввакум…" [21].

Уставные чтения, употребляемые на пасхальном богослужении, появились ранее, чем песнопения, входящие ныне в чинопоследование Пасхи. Богослужебные тексты, в частности, канон, - творение господина Иоанна Дамаскина, - и его же стихиры же нередко прямо заимствуют содержание уставных чтений. Приведем примеры.

Слово святители Григория на Пасху начинается словами: "Вот день Воскресения, начало блаженное; просветимся торжеством, обнимем друг друга; скажем - братья". Слова эти легли в основу стихиры Пасхи (И ныне, глас 5). В том же слове святителя Григория текст "вчера я погребался вместе с Тобою, Христе, теперь встаю вместе с Тобою" у Иоанна Дамаскина стал одним из тропарей пасхального канона (песнь 3-я): "Вчера спогребохся Тебе Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе..." Второе слово на Пасху у святителя Григория завершается восклицанием: "О Пасха велия и священная, Христе! О мудрость и сила!" Дамаскин тоже завершает свое творение словами: "О Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте, и Слове Божий, и сило! Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни царствия Твоего" (песнь 9-я) [20].

Остановимся на содержании звучащих за Пасхальным богослужением святоотеческих слов: что считала нужным включить Церковь в богослужение "Торжества из торжеств"?

"На стражу мою встал", - этими словами пророка Аввакума начинается Слово 45 "На Святую Пасху" святителя Григория Богослова. Написано Слово в поздние годы, когда святитель находился уже на покое: он называет его "последним плодоприношением" и определяет как "слово вместе благодарственное и молитвенное". На стражу мою стал я и, стоя на башне, наблюдал, чтобы узнать, что скажет Он во мне... И отвечал мне Господь и сказал: запиши видение и начертай ясно на скрижалях, чтобы читающий легко мог прочитать (Авв. 2:1-2).

Традиция рассматривать ветхозаветную пасху как прообраз Пасхи Христовой восходит ко времени апологетов: она встречается у святителя Мелитона Сардийского ("О Пасхе"). И в слове святителя Григория читающий легко мог найти сопоставление пасхи ветхозаветной как воспоминания о переходе народа израильского через Черное море и Пасхи новозаветной как празднования Воскресения Христова. Святитель называет праздник Пасхи главным событием церковного года, превосходящем по своей значимости все прочие праздники.

Пасха, так же как и Богоявление, есть праздник света, что символизируется зажжением свечей по всему городу в пасхальную ночь: "Пасха Господня! Пасха! И снова скажу "Пасха" в честь Троицы. Она у нас праздников праздник и торжество торжеств: она настолько превосходит все праздники - не только человеческие и происходящие на земле, но также Христовы и для Христа совершаемые - насколько солнце превосходит звезды..." Сияние свечей в Пасхальную ночь, говорит святитель, есть "прообраз великого света, которым небо сияет свыше... и того Света, что превыше небес... и того, что в Троице, Которой создан всякий свет, неделимым Светом разделяемый и украшаемый. Но то, что сегодня, еще прекраснее и блистательнее. Ведь вчерашний свет был лишь предтечей великого Света, Который воскрес, и как бы неким предпразднственным веселием. Сегодня же мы празднуем само Воскресение - не еще ожидаемое, но уже совершившееся и собравшее собою воедино весь мир" [5].

Далее святитель лаконично излагает основные догматы христианской веры - о Святой Троице, о сотворении мира, о Небесных силах, о грехопадении и Боговоплощении, - а затем "для любителей учености и изящества" подробно разбирает значение слова "пасха". На еврейском языке оно означает "переход", бегство израильского народа из земли египетской. Духовное значение этого слова "восхожение от дольнего к горнему". Греческое слово "пасха" созвучно с глаголом "пасхо" - "страдать". Подобным образом рассуждал и святитель Мелитон Сардийский: "Что такое Пасха! Она называется этим именем от случившегося: от "претерпевать" произошло "страдать", "праздновать Пасху". Связь между "пасхой страдания" и "пасхой воскресения", т. е. Великим Пятком и Воскресением Христовым, в те времена прослеживалась и в Пасхальной службе: она включала в себя одновременно воспоминание страданий Христа и Его Воскресения, так скорбное богослужение Страстной Седмицы постепенно перерастало в Пасхальное торжество [7].

Прервем на время изложение первого уставного чтения Пасхи с тем, чтобы посмотреть, как в Пасхальное торжество было отражено в системе храмовой росписи. Учитывая и строй богослужения, и звучавшие за этим богослужением уставные чтения, перечислим иконописные сюжеты, прямо связанные с Воскресением Христовым.

Изображение Крестных Страданий Господа Иисуса Христа известно со времен императора Юстиниана: сохранились мозаики, датируемые VI в., изображающие Распятие. Отметим, самые ранние из описанных в литературе таких сюжетов, как Несение Креста или Ведение на Крест, относятся лишь к XII-XIII вв.

От того времени, к которому относится упоминаемый выше Студийско-Алексиевский Устав, т. е. середины XI в., до наших дней сохранились замечательные мозаики монастыря Неа Мони на острове Хиос. Цикл двунадесятых праздников дополнен изображениями Распятия и Снятия со креста; Сошествие во ад в этом цикле не занимает центрального места, но вместе с предшествующими сюжетами располагается в нишах наоса. Другие изображения, связанные с воспоминаниями Страстной седмицы, здесь также представлены: это Омовение ног, Моление о Чаше (оно дополнено двумя эпизодами в Гефсиманском саду: Христос будит уснувших учеников и целование Иуды). Видимо, таким образом, с одной стороны, подчеркнута важность всех моментов Страстной седмицы, а с другой - литургическое единство Страстей и Воскресения Христова [Илл.].

Представляет интерес и связанные с Воскресением Христовым мозаики другого монастыря того же времени, Хосиос Лукас в Фокиде: здесь в едином цикле изображены Омовение ног, Распятие, Сошествие во ад и Уверение Фомы [Илл.].

В сложной системе росписей Софии Киевской на сводах и стенах сохранились эпизоды Страстных Евангелий: Христос перед Каиафой, Отречение апостола Петра, Распятие. Они составляют единый комплекс с циклом Воскресения: это Сошествие во ад, Явление Воскресшего Спасителя женам-мироносицам, Уверение Фомы, а также Отослание учеников на проповедь и Сошествие Святого Духа [11].

Но вернемся к уставным чтениям. Святитель Григорий говорит, что центром Пасхи Христовой является воспоминание Крестной жертвы Спасителя, а прообразом ее были ветхозаветные жертвы, в особенности заклание пасхального агнца. По закону (Исх. 12:5), агнец должен быть "совершенным", символизируя совершенство Христа по Божеству и человечеству; "мужеского пола" - потому что приносится за целого Адама и потому что "не несет на себе ничего женского, немужественного"; "однолетним" - как Солнце правды (поскольку солнце совершает полный круг в течение одного года); "непорочным" и нескверным - как врачующий всякий порок и всякую скверну. Агнец съедался вечером - потому что Страдание Христово должно было произойти в конце веков... [7]. Древнейшие изображения Агнца известны в равеннских мозаиках VI в. в Сан Витале; им сопутствуют изображения жертвоприношений Авраама, Авеля и Мелхиседека [11].

Пространные толкования ветхозаветных текстов можно найти у александрийских отцев - Климента, Оригена и других. Ветхий Завет лишь прообразует "таинства" Нового Завета и ведет к их лучшему пониманию. В этом смысле пасхальное празднество христиан есть переход из Ветхого Завета в Новый, от Пасхи подзаконной к Пасхе христианской; оно есть восхождение от земли на небо, от дольнего к горнему. Но и сама Пасха Христова, совершаемая нами на земле, есть лишь прообраз той непрестанной Пасхи, в праздновании которой участвуют верные в Царствии Божием [7]:

"Таков праздник празднуешь ты ныне! Таково для тебя таинство Пасхи! Это преднаписал закон, это совершил Христос - разоритель буквы, совершитель Духа... Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (1 Кор. 11:55; ср. Ос. 13:14). Ты низложен Крестом, умерщвлен Подателем жизни. Ты бездыханен, мертв, неподвижен, бездействен... Причастимся же Пасхи - ныне все еще преобразовательно, хотя и более откровенно, чем в Ветхом Завете, - ведь подзаконная пасха, дерзну сказать, была прообразом прообраза, еще более неясным, - но немного позже причастимся совершеннее и чище, когда это новое вино будет с нами пить Слово в Царстве Отца (Мф. 26:29), открывая и разъясняя то, что ныне показало нам лишь частично" [5].

Как происходит приобщение верующих к Пасхальному торжеству? Через соучастие в страданиях Христа, через сопереживание тем событиям Священной истории: "Если ты Симон Киринеянин, возьми крест и последуй за Христом. Если ты распят, как разбойник, то признай Бога, как благодарный… Поклонись Распятому за тебя и будучи распинаем… Если ты Иосиф Аримафейский, проси тела у распинающего: твоим пусть станет очищение мира. Если ты Никодим, ночной почитатель Бога, погреби Его с благовониями. Если ты Мария, или другая Мария [илл.], или Саломия, или Иоанна, плачь рано утром, узри первой камень, взятый от гроба, а может быть и ангелов, и Самого Иисуса… [Илл.]. Будь Петром или Иоанном, спеши ко гробу… Если Он сходит во ад, сойди и ты вместе с Ним. Познай и те таинства, которые там совершил Христос…" [5].

На это приглашение святителя Григория "познать таинства, совершенные сошедшим во ад Спасителем" Церковь издавна отвечала изображениями Сошествия во ад, где эти таинства наглядно были раскрыты [илл.]. Зашедшее во гроб Солнце Правды, Господь наш Иисус Христос, воссиял миру вечной правдой Своего Воскресения, о котором свидетельствует своим Преданием Церковь: священными изображениями [илл.], богослужебными песнопениями, святоотеческими поучениями.

    Список цитируемой литературы:
  1. Антонова В.И., Мнева Н.Е. Каталог древнерусской живописи XI - начала XVIII вв. 2 т. М., 1963.
  2. Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. СПб., 2000.
  3. Бычков В.В. Русская средневековая эстетика. XI-XVII века. М., 1992.
  4. Гранстрем Е.Э. Иоанн Златоуст в древней русской и южнославянской письменности (XI-XIV вв.)// ТОДРЛ, т. 29. Л., 1974. Она же. Иоанн Златоуст в древней русской и южнославянской письменности (XI-XV вв.)// ТОДРЛ, т. 35. Л., 1980.
  5. Григорий Богослов. Собрание творений. Т. I. Минск, 2000.
  6. Джурич В. Византийские фрески. Средневековая Сербия, Далмация, Македония. М., 2000.
  7. Иларион (Алфеев), игумен. Жизнь и учение св. Григория Богослова. СПб., 2001.
  8. Иоанн Златоуст, архиеп. Константинопольский, свт. Творения. Т. VIII. СПб., 1902.
  9. Келарский обиходник Матфея Никифорова старца Кирилло-Белозерского монастыря. 1655/1656 гг. М., 2002.
  10. Киприан (Керн), архим. Литургика. Гимнография и эортология. М., 2002.
  11. Лазарев В.Н. История византийской живописи. 2 т. М., 1986.
  12. Никольский Константин, свящ. Обозрение богослужебных книг Православной Российской Церкви по отношению к Церковному Уставу. СПб., 1853.
  13. Никольский Н.К. Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря, составленное в конце XV в.// ОЛДП, вып. 113. СПб., 1897.
  14. Пентковский А.М. Типикон Патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М., 2001.
  15. Священномученик Сергий Мечев. Тайны богослужения. Духовные беседы, письма из ссылки. М., 2002.
  16. Тафт Р.Ф. Византийский церковный обряд. СПб., 2000.
  17. Творогов О.В. Древнерусская переводная гомилетика как предмет исследования// ТОДРЛ, т. 50. СПб., 1996.
  18. Творогов О.В. Описание и классификация списков сборника "Златоуст"// ТОДРЛ, т. 39. Л., 1985.
  19. Типикон, сиесть Устав. М., 1906.
  20. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Исторический обзор песнопевцев и песнопения Греческой Церкви. СПб., 1902.
  21. Черторицкая Т.В. Четьи сборники в составе Великих Миней Четьих митрополита Макария// ТОДРЛ, т. 46. СПб., 1993.
  22. Четьи сборники Древней Руси// ТОДРЛ, т. 39. Л., 1985.

(Вернуться к началу)